Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: третий лишний? (список заголовков)
15:07 

Третий лишний? 3

Автор: Кали Лейтаг
Название: Третий - лишний?
Пейринг: Лави/Канда/Ален
Рейтинг: NC-17
Содержание: Тяжела и неказиста жизнь простого экзорциста!
Примечания:
1. Информация для 6 главы бралась из следующих статей www.torturesru.net/tortures/...y/jildere.shtml
his.1september.ru/2002/05/5.htm
2. В 7 главе звучит отрывок из "Кентерберийских историй" Джефри Чосера в переводе И. Кашкина.
Дисклеймер: Да, я - Хошино Кацура! И повелитель вселенной!

*****

Еще одной проблемой была Линали. Причем, если «кошачий вопрос» Лави порою считал плодом разыгравшегося воображения Канды – если оно у него, конечно, было - то Линали довольно сложно было принять за галлюцинацию.
Она обладала одной потрясающей способностью. В те редчайшие дни, когда они оказывались в Ордене втроем, как только у Лави или у Канды (а чаще и у Лави, и у Канды) появлялись на Алена вполне конкретные планы, Линали появлялась на пороге комнаты Уокера и с ангельской улыбкой звала того «погулять». Ален в ответ улыбался еще более лучезарно, после чего, когда китаянка исчезала из поля зрения, заявлял, что, чем тратить выходной впустую, он лучше пойдет посмотрит на ежевечернее закрытие Тауэра, погуляет по «Галерее шепотов» в соборе св. Петра или что-нибудь еще в том же духе. После этого он подробно объяснял недовольным в лице двух других экзорцистов, куда они могут пойти и чем могут занять себя в его отсутствие. Причем некоторые предложения были настолько изощренны и лихо закручены, что Лави даже запоминал. Может, и, впрямь, стоило…
Вообще-то, покидать командорство, отправляясь не на миссию, запрещалось уставом Ордена. Но кто посмеет воспрепятствовать сестре сенешаля. Вот Линали с Аленом и пользовались этой привилегией. Причем нещадно.
Однажды Линали нарисовалась в комнате Алена совсем ранним утром. Сердце Лави сжалось от нехорошего предчувствия, – китаянка была одета для прогулки. Книжник не обманулся в своих худших ожиданиях. Линали позвала Алена в зоологический сад. Кормить лебедей. Тот идею с восторгом поддержал. Двое других экзорцистов мысленно взвыли. Оказаться в Главном командорстве втроем одновременно, не ранеными, да еще и получить выходной – это была редкость редчайшая. Такого шанса могло не выпасть еще около полугода! И тратить его на каких-то лебедей… «Да пусть хоть с голоду там все передохнут!» - чертыхнулся про себя Лави. Полностью разделявший его точку зрения Канда в молчаливой ярости ушел, громко хлопнув дверью. Младший Книжник горестно вздохнул – возможность развлечься с «Юу-чаном» тоже канула в лету… И тогда Лави робко попросил младших экзорцистов взять его с собой. И, честно говоря, был удивлен, когда они с радостью согласились.
До зоологического сада они добирались пешком. Линали и Ален всю дорогу туда весело болтали. Не замолкали ни на мгновение. Лави тоже вставлял слово в общую беседу, но больше слушал и наблюдал. Очень хотел понять, что так тесно связывает этих двоих.
День выдался холодный, сырой, но, как ни странно, ясный. Солнца не было и в помине, небо казалось низким и серым, но воздух поражал какой-то невероятной прозрачностью, какая бывает только поздней осенью. В саду не было ни одного посетителя. «Неудивительно!» - Хмыкнул про себя Лави: «Какой нормальный человек с утра по такому холоду пойдет кормить лебедей?»
Наконец дорожка, посыпанная серым песком, вывела их к ажурному мостику, перекинутому через водоотводный канал. Ален и Линали уверено зашли на него и встали у перил, глядя на воду и продолжая болтать. Лави направился за ними.
- Почему сюда? – спросил он.
Вместо ответа Ален перегнулся через перила, выискивая что-то, известное ему одному, а потом поманил Лави. Тот подошел поближе. Ален указал ему на одну из основ моста на противоположном берегу. Лави пригляделся и увидел какие-то серые овальные булыжники размером с грудного ребенка.
- Это лебеди? – он действительно был удивлен. – Я думал, они живут в специальных домиках посреди здешнего озера…
- Жили, - со вздохом ответила ему Линали, - но недавно была буря, помнишь?
- Помню. Дождь шел всю ночь.
- Не только дождь, - вступил в разговор Ален. Он наконец-то перестал висеть на перилах и вернулся в нормальное положение, - еще ветер был сильный. А бревна, на которых домик стоял, похоже, сгнили. Ну, он и упал в воду. Домик, в смысле... – в голосе молодого экзорциста сквозила непередаваемая тоска о бездомных лебедях. – Там только основа осталась. А им – кивок в сторону птиц, - жить негде.
- А почему еще не восстановили? – Лави, как ни старался, никак не мог понять, в чем заключается проблема.
- Холодно… - пожала плечами Линали. Похоже, эти двое отвечали исключительно по очереди. Редкостное единодушие… - никто не хочет в воду лезть, чинить им дом.
- Тем более, они все равно через неделю улетают, - это уже Ален.
Линали к тому времени принялась крошить в воду принесенные с собою лепешки. Лебеди мгновенно собрались на середине канала, красиво опуская головы в воду и ловя угощение, пока то окончательно не утонуло. Ну что тут спорить, птицы, и в правду, были хороши. Такие белые на темно-серой воде.
- Птицы в духе классицизма, - усмехнулся Лави.
- Точно! – засмеялась Линали. – Самые классические из самых классичных птиц на свете!
Ален фыркнул, не отрывая взгляда от классических птиц. Лави подозревал, что он не совсем понял, над чем они с Линали веселились, но выяснять не хотелось. Хотелось до бесконечности стоять на мостике, когда-то белом, а сейчас просто облезлом, и смотреть на красивых лебедей и неподвижную воду. Лави начинал понимать Алена и Линали, каждую свободную минуту убегающих гулять в такие вот места. Тут действительно было чертовски хорошо.
Рекомые экзорцисты тем временем опять перегнулись через перила и что-то увлеченно рассматривали. Лави стало любопытно.
- Эй вы, что там углядели?
- Смотри! – Ален указал ему в самую гущу лебедей. –Там у одного – перья на кончиках крыльев – черные!
- Серьезно? – Но сколько бы Лави не вглядывался, он так и не увидел этого лебедя-феномена.

Обратно возвращались, когда уже начало темнеть. Ален с Линали шли чуть впереди и о чем-то в полголоса разговаривали. Лави шагал за ними и думал, что эти двое никогда не будут бороться за сердца друг друга. Просто у них уже нечто намного более ценное. Какое-то сверхъестественное родство душ, обнаружившееся чуть ли не с самой первой встречи. Неведомым образом Линали получила то, обладать чем ни Канде, ни самому Лави даже не светило. И самое обидное, она к этому никогда не стремилась. Как-то само собой все вышло. Нельзя сказать, что Ален и Линали читали друг друга, как открытую книгу. Чтобы один мог так «читать», другой должен стараться что-то скрыть. А они не старались. Даже в мыслях не было. Доверие, понимание – это всё чудесные слова, но к этим двум они отношения не имели. Тут было что-то намного большее. Намного более глубокое. И никак, как ты не старайся, не подходящее под привычные слова и определения.
У каждого есть свой «особый человек». Ты можешь испытывать к нему любые чувства: от любви до ненависти. Но для тебя он всегда будет стоять отдельно от остальных. На пьедестале, который ты сам воздвиг для него в своей душе. Для Алена таким человеком раз и навсегда стала Линали.
Лави шел за двумя младшими экзорцистами и смотрел на доверчиво склоненные в разговоре головы, на одинаковые мягкие полуулыбки, и еле сдерживался, чтобы в отчаянии не заорать: «Что ты знаешь о нем такого, чего не знали, не знаем и никогда не узнаем мы! Что он нашел в тебе, из-за чего ты стала так важна ему? Почему?»
Шел за ними, молчал, улыбался и махал рукой, когда они иногда оглядывались на него.
В Орден все трое вернулись как раз к пятичасовому чаепитию. Ален решил вначале зайти к обиженному Канде – помириться. Лави с Линали сразу же направились в обеденный зал. Вскоре к ним присоединился младший экзорцист.
- Нету его у себя, - он недоуменно развел руками.
- До отбоя вернется, никуда не денется! – отмахнулся Лави. – Тебе что взять? Пирожное или ореховое печенье?
- И то, и другое! – очаровательно улыбнулся сластена Ален.
- Лина?
- Мне ничего, спасибо, Лави! – Линали тяжело вздохнула. Книжник про себя порадовался, что никогда не узнает, что такое диеты и забота о фигуре. Бедняжка Лина! С ее-то Невинностью каждый лишний грамм мог сыграть роковую роль.
Когда Лави вернулся к их столу, то обнаружил подошедшего «поприветствовать молодежь» Ривера. Линали уже вовсю болтала с ним. Лави поставил поднос с лакомствами на стол и тоже поздоровался с маршалом. Ривер, на взгляд Лави, был мужик, что надо. С книжником в этом вопросе был солидарен весь Орден. А научный отдел на маршала вообще молился, потому как тот оставался пока единственным человеком, который мог найти на сенешаля Комуи управу.
- Мистер Ривер! – неожиданно пискнул Ален. – А вы Канду не видели? Я его найти не смог!
- Канду? – Ривер почесал в затылке. – Так ты его и не найдешь. Он на миссию отправился.
- Как на миссию? – пролепетал Ален. – Ему же только завтра!
- Да кто его знает! – маршал пожал плечами. – Сегодня потребовал его отпустить. Ворвался к нам, злой как черт. Ну, мы не стали удерживать. А то, это дело неблагодарное и даже более того, крайне опасное! А тебе он зачем? Передать что-то хотел? Если важное, то скажи мне, я при следующем выходе на связь спрошу его.
- Да нет, спасибо… Не надо… - Ален вежливо улыбнулся, покачав головой.
- Ну нет, так нет! – Кивнул Ривер. – Ладно, молодежь! Пойду я. Дел у нас там сегодня… - видимо, не найдя слов для четкого описания количества дел, маршал неопределенно махнул рукой. – Опять полночи спать не будем…
С этими словами Ривер направился к выходу из обеденного зала.
- Я к вам попозже зайду, помогу! – крикнула Линали ему вслед.
Остаток чаепития прошел в молчании. Ален тоскливо мешал ложкой остывающий чай. Ни к пирожным, ни к печенью он так и не притронулся. Лави смотрел на него, и сердце разрывалось от жалости. А внутри все клокотало от злости на эгоистичную скотину Канду Юу. Но Лави прекрасно понимал, что никому не станет легче ни от его жалости, ни от его злости.
В коридоре Линали взяла Алена за руку, посмотрела в глаза и прошептала:
- Не расстраивайся…
- Я не расстраиваюсь, Линали, - Ален лучезарно улыбнулся. Лави с отстраненным любопытством наблюдал, ему вдруг стало интересно, удержит ли Ален эту улыбку. Удержал. Линали кивнула и отпустила его руку.
- Спасибо за прогулку. Спокойной ночи, - Ален развернулся и побрел по направлению к своей комнате, - Пойдем, Лави! – добавил он.
Вечер в комнате Алена они, вопреки обыкновению, провели в разговорах. Лави сидел за столом, в пол-оборота к младшему экзорцисту, подперев голову рукой. Ален, обняв колени, сидел на кровати. Лави просто рассказывал ему все, что вспоминалось: случаи из жизни великих людей, исторические анекдоты, всю ту ерунду, которая машинально запоминалась во время его книжных изысканий. Ален особо его не слушал, ему просто нужно было звучание чужого голоса. Но Лави даже не думал обижаться. И продолжал рассказывать.
И еще, уходя, книжник просто взъерошил волосы Алена и заговорщицки подмигнул. Ален слабо улыбнулся в ответ. Но в этот раз по-настоящему. Эта улыбка вознаградила Лави за многое. Когда он вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь, то со вздохом подумал, что право быть самым верным другом Алена принадлежит ему. И никто никогда этого не изменит.

*****

Они не виделись около месяца. Все трое успели соскучиться, хотя тщательно это скрывали. И друг от друга, и от себя. И вот, наконец, Канда Юу и Ален Уокер получили приказ отправляться на запад Франции, в Пуату-Шарант. Там еще со столетней войны стоял замок некого печально известного сеньора. Из докладов тамошних искателей становилось очевидно, что в этом замке пробудилась очередная Невинность. Видимо, была она там всегда, потому как место это давних пор имело славу «нечистого», но явные признаки активного функционирования Божьей частицы начали проявляться совсем недавно.
Так как нынешняя миссия была напрямую связана с историческими событиями, происходившими в тех местах около четырех веков назад, вместе с экзорцистами отправился книжник со своим учеником.
Пуату оказалось чудесным тихим уголком. Все трое убедились в этом, когда на следующий день поле прибытия отправились к замку. Он стоял в старом лесу, еще помнившем времена друидов. Солнце с трудом пробивалось сквозь кудрявую листву вековых дубов. Воздух звенел от птичьего пения. Никакая дорога к замку не вела. Трое экзорцистов шли по старой заросшей тележной колее – единственному признаку того, что тут когда-то проходили люди. Лави, пользуясь отсутствием учителя – старый книжник остался в гостинице – соловьем разливался, пересказывая остальным происходившие тут когда-то события. Ален слушал, открыв рот, Канда шел на два шага впереди, делая вид, что история молодого книжника ему вообще не интересна.
- Замок, в который мы идем, называется Машкуль. Правда, от него мало что осталось, так, руины одни… Зато когда-то в нем жил один из самых страшных людей на земле. Звали его Жиль де Рэ. Он как раз родился в этом самом замке в 1404 году, – Рассказывал Лави. - Его отец Ги II де Лаваль умер в конце октября 1415 года, а мать Мари де Краон вскоре вышла замуж за барона Сью д'Этувиль, вверив Жиля и его брата Рене заботам своего престарелого отца Жана де Краона, барона Шантосе и Ля Сюз. В ноябре 1420 года в неполных семнадцать лет Жиль де Рэ женился на Катрин де Туар. Этот брачный союз сделал его одним из самых состоятельных дворян Франции, а возможно, и богатейших людей в Европе.
- Ты все это с первого раза запомнил?! – перебил его Ален. Парень был поражен до глубины души. Лави не без гордости кивнул и продолжил:
- В то время во Франции уже много лет шла война. По стране, несколько лет назад пережившей эпидемию чумы, бродили вооруженные шайки англичан. Даже Орлеан был наводнен захватчиками, которые сжигали деревни, оставляя после себя кровь, голод, разруху. Карл VII, дофин, от которого отреклись родители — отец был сумасшедшим, мать — шлюхой, — был наречен в обществе выродком, его никто в грош не ставил. Единственным, кто пришел к нему на помощь, был Жиль де Рэ, который ссудил огромные суммы на новую армию. Это произошло, когда на сцене появилась Святая Жанна — спасительница Франции, и король поручил ее Жилю де Рэ. Он стал и ее другом, и защитником, сражался бок о бок с ней, охраняя ее, пока, под самыми стенами Парижа, она не была ранена. Опекая Жанну, Жиль был честен и справедлив с ней. Когда Жанну предали, он единственный остался ей верен. Даже собрал свою армию и несколько раз штурмовал Руан, где держали плененную Деву. Но ничего не вышло. Тридцатого мая 1430 года Жанна Д’Арк была сожжена. А король Карл, будто в насмешку, в тот же день назначил Жиля де Рэ маршалом Франции.
Лави на мгновение замолчал. История Орлеанской Девы никогда не оставляла его равнодушным, всегда отзывалась в душе болью и тоской. Ален шмыгнул носом.
- Как сожжена? Она же спасла их всех?
- Вот так, Клопик. Карл разменял ее, как пешку.
- Я не знал… - голос у Алена невероятно тихий. - Не знал, что все так закончилось…
- Ну, для Жиля де Рэ все только начиналось. После такого он не смог более оставаться при дворе и отбыл в один из своих родовых замков. Как раз в Машкуль. И зажид на широкую ногу. Настолько широкую, что не мог не привлечь внимания короля. А ты знаешь, французские короли никогда не терпели людей богаче себя. Поэтому в 1436 году Карл запретил маршалу пользоваться своей собственностью. А тому нужны были деньги. Поэтому он углубился в изучение алхимии, занялся поисками философского камня. Это увлечение вскоре свело его с человеком, сыгравшим роковую роль в его судьбе. Франческо Прелати, флорентийский монах, магистр черной магии, алхимик и сатанист. Мы предполагаем, что именно он привез в замок Невинность, полагавшуюся им за какой-то алхимический элемент. Никак по-другому нельзя объяснить все последующие появления якобы дьявола. Но вернемся к истории. Прелати положил начало первым убийствам. Сатану, говорил он, надо услаждать кровью, кровью детей. Тогда он будет благосклонным к своим слугам и осыплет их богатством. Говорили, первой жертвой Жиля де Рэ был мальчик, которого однажды вечером заманили в замок, задушили и вырвали сердце из его еще теплого тела, принеся его в жертву демону, которого они вызвали с помощью магических заклинаний. Потом Прелати завернул труп в материю и под покровом темноты захоронил на священной земле — на кладбище рядом с церковью святого Винсента. Кровь они поместили в стеклянные бутылки и писали ею на тонком пергаменте колдовские тексты и литургии сатане. Это продолжалось с1432 по 1440 год. Но потом о страшных оргиях прослышал Жан де Шатогирон, неподкупный прелат, епископ Нанта. Ему понадобился всего месяц, чтобы провести надлежащее расследование. Отряд вооруженных солдат окружил Машкуль, в котором тогда находился его хозяин. Сопротивление было бесполезно, бежать невозможно; 14 сентября 1440 года Маршал де Рэ, убийца-садист Прелати и их помощники были арестованы, закованы в цепи и брошены в темницу. Церковное разбирательство продолжалось месяц и восемь дней; гражданский суд длился 48 часов.
За семь или восемь лет было убито 800 детей. Жилю де Рэ необходимо было золото, много золота, и в этом должен был помочь сатана, которого нужно было вызывать приемами черной магии. Это де Рэ проделывал в своей знаменитой комнате в западной башне Машкуля, в компании с Франческо Прелати. Итальянец вычерчивал магические черные и красные круги на каменных плитах пола, а Жиль, одетый в дорогой черный камзол, наносил на стены изображения двух голов, двух оленей и двух крестов, похожие на гербы. Однажды, когда слуга Пуату, один из немногих, имевших право посещать комнату хозяина, вошел без предупреждения, Жиль вскричал: “Убирайся и не возвращайся. Он идет сюда!” Почти сразу же Пуату услышал крик совы и поступь, наводившую на мысль о том, что идет крупный зверь — собака или волк. Раздался возглас: “О, дьявол!” — и появился маршал, белый как бумага, с кровоточащей раной на щеке. Он сказал: “Господин Франческо мог очень легко расстаться сейчас с жизнью”. — “Монсеньор, дьявол действительно побывал у вас?” — “Да, он был там в облике огромной грязной собаки, из пасти которой стекала кровь”.
Ален заворожено слушал. В нем боролись ужас и любопытство. Любопытство все-таки победило.
- Лави, дальше!
- Дальше? Хорошо, сейчас будет дальше! – Лави подмигнул ему. – Все, что я сейчас рассказываю, это вполне официальные данные. Жена герцога Бретонского, управлявшего в то время Пуату, распорядилась, чтобы каждое мгновение суда над Жилем де Рэ было зафиксировано и сохранено в архивах Нанта.
24 октября узника ввели в зал для допросов в замке Буффэй. В облачении ордена кармелиток, опустившись на колени, де Рэ начал молиться. Сенешаль Пьер де л'Опиталь призвал его исповедоваться. Он заявил, что слуги рассказали почти все. Бледный как смерть, Жиль подтверждал, что они рассказали правду, что он действительно забирал детей у матерей зверски умерщвлял и иногда вскрывал трупы, чтобы изучать строение сердца и внутренностей; некоторые из таких случаев он описал на допросах, вспоминая красоту убитых им детей, согласился с восемьюстами убийствами и магическими попытками вызвать дьявола.
Приговор гласил: “Повесить и сжечь; после пыток, перед тем как тело будет расчленено и сожжено, оно должно быть изъято и помещено в гроб в церкви Нанта, выбранной самим осужденным.
26 октября в 12 часов Жиль де Рэ был доставлен на луг в Бьессе, на окраине Нанта, выше мостов через Луару. Там уже была сооружена виселица, внизу были разложены дрова и сухой хворост. Перед смертью приговоренный встал на колени, зарыдал и попросил у матерей прощения, за все, что он сделал. Просил и плакал он настолько искренне, что через несколько часов после его смерти по городу двинулась процессия священников, несущих святое причастие, сопровождаемая толпой, молящейся за преступника, останавливавшаяся у всех церквей.
А уже после того, как останки Жиля де Рэ упокоились в Нотр-Дам де Кармель, вокруг Машкуля неожиданно расцвело поле диких гвоздик. Оно до сих пор там есть, мы его скоро увидим. Люди сочли это знаком того, что Господь простил детоубийцу. Многие матери даже надели по нему траур. Вот так все и было. Начиналась история, как страшная сказка про людоеда, а закончилась, как гимн великого всепрощения! – закончил Лави и, будто в подтверждение своих слов, притянул зачарованного рассказом Алена и чмокнул его в нос. Младший экзорцист тряхнул головой, будто просыпаясь, и засмеялся.
Канда шел рядом, мрачный и молчаливый как всегда. На первый взгляд могло показаться, что он ни слова не слышал из рассказа Лави, настолько отрешенным он выглядел. Тем не менее, после последней фразы он произнес с брезгливым недоумением:
- Не понимаю я вас…- и вновь замолчал. Не посчитал нужным что-либо уточнять. Лави усмехнулся, ему и так ясно, что японец имел в виду. Канда жил в Европе довольно давно, но ни на шаг не приблизился к ее обитателям. По-прежнему чужак, по-прежнему изгой. Как и много лет назад. До сих пор не очень уверенно обращающийся со столовыми приборами, поэтому старающийся есть исключительно палочками. По привычке вначале запахивающий рубашку, а только потом спохватывающийся и застегивающий ее на пуговицы. Правда, далеко не с первого раза. В Лави неожиданно поднялась какая-то снисходительная жалость, узнай о которой Канда, убил бы его на месте. Каким же еще мальчишкой был их японец. Причем мальчишкой, не только не понимающим народ, в котором он живет, но и не старающийся понять. Упорствующим в своей обособленности. Ему лишь бы в чем-то упорствовать, все равно в чем, все равно, что только себе во вред. Таким уж он уродился, их несгибаемый самурай. И его можно только пожалеть.
- Не понимаешь нас, говоришь? – Лави остановился. Покачал головой. – А надо бы, Юу. Больше ведь некого…
Канда чуть замедлил и без того не быстрый шаг. Лави смотрел на его враз напрягшуюся спину и понимал, что попал по больному. Но ничего не делал, чтобы смягчить эффект своих слов. В конце концов, даже Юу порою бывает полезно задуматься.

Через несколько дней после завершения миссии Лави неожиданно находит Канду в библиотеке. Экзорцист сидит за одним из столов и внимательно изучает древний фолиант. Они одни, поэтому Книжник не раздумывая обнимает японца со спины и целует в щеку. Канда вздрагивает и пытается вырваться из его рук.
- Все никак не привыкнешь, - мягко произносит Лави и понимает, что вот именно этого говорить сейчас не следовало. Канда вздрагивает как от удара и встает с явным намереньем покинуть библиотеку. Лави не позволяет. Он крепко прижимает к себе японца, целует в шею:
- Прости… - жарко шепчет в ухо.
Канда слегка расслабляется – понимает, что Лави не хотел ничего плохого, но, тем не менее, мягко отстраняется.
- Я пойду… - тихо говорит он. Одним движением подхватывает со стола книгу, которую читал и прячет ее в складках плаща. Канда явно не хочет, чтобы Лави видел ее.
А Лави и не надо смотреть на обложку, чтобы узнать. Он же книжник, помнит все, что было написано в этом мире. И словно наяву видит унесенный японцем потрепанный том. «История Франции. XV век».

*****

Книжники возвращались в Центральное командорство из длительной поездки. Ее целью был поиск древних рукописей XII века, содержавших упоминания о Ноях, и, предположительно хранившихся на востоке Великобритании. В графстве Кент, в Кентербери. Но когда, после долгих перипетий, книжники наконец добрались до них, ценнейшие документы просто разлетелись в пыль. От времени. Это отнюдь не было катастрофой, как могло бы показаться непосвященным – книжники дословно узнают содержание любого письменного труда, стоит им только дотронуться до него, но рукописи было жалко. Поэтому ранним майским утром и старый книжник, и Лави возвращались в Орден изрядно расстроенными.
Теперь им предстояла задача несложная, но, по мнению Лави, невероятно занудная. По памяти восстановить содержание старых манускриптов. На это давалось два дня. Потом надо было срочно отправляться дальше, по следам, обнаружившимся в найденном материале.
- Эй, Панда! – окликнул учителя Лави, когда они, миновав стража ворот, вошли в здание Центрального командорства. Книжник молча обернулся и равнодушно взглянул на ученика. Лави до сих пор робел, смотря в эти белесые старческие глаза. Собравшись с духом, он все же продолжил:
- Есть хочу. Я зайду в обеденный зал, ладно?
Книжник пожевал губами, раздумывая. Потом резко развернулся, направляясь в библиотеку.
- Даю тебе полчаса.
Вот и все. Сказал, как отрезал. Так они и общались. Всю жизнь. Лави вздохнул: «Хотя бы поесть разрешил. Голодным не останусь».
Он не учел одного. Времени было пять утра. Поэтому неудивительно, что повара не то, что не приступали к своим обязанностям. Их даже не было на месте. Тем не менее, обеденный зал не пустовал. За одним из столов сидела тоненькая изящная фигурка. Лави узнал ее сразу.
- Эй, Линали! – он радостно замахал руками, пытаясь привлечь ее внимание. Линали вздрогнула, будто ее разбудили, и как-то ломано махнула ему в ответ. Похоже, действительно задремала.
- Ты зачем встала в такую рань? – Лави плюхнулся на скамейку рядом с ней. – И почему тут так холодно?
В зале действительно было прохладно. А может, не выспавшегося Лави просто знобило? Он зябко повел плечами.
- Не могу спать, когда такое утро! - Смущенно улыбнулась Линали. – А холодно, потому что я окно открыла. Чтобы птиц слышать.
И вправду, обеденный зал наполняло сумасшедшее предрассветное щебетание, лившееся через огромное стрельчатое окно, открытое нараспашку. Только вот находилось оно в футах двадцати от пола, и одна рама там весила раза в два больше самой Линали. Лави скептически хмыкнул.
- Самое сложное было с первого раза попасть по оконному засову и не разбить стекло, - поспешила объяснить Линали, совершенно верно догадавшаяся о значении его хмыка, - а потом оно само распахнулось. Даже тянуть не пришлось.
- Ну ты даешь… - протянул Лави. – Сильна…
- Да брось ты! – Линали засмеялась, махнув рукой. – Это ерунда! Зато и птиц слышно, и неба кусочек видно! Красотища!
Лави, вспомнив, что книжник ожидает его в библиотеке, обречено застонал:
- Нет, ну что такого в этом конкретно взятом утре, скажи мне? Может, и я начну видеть в нем определенную прелесть. Сейчас бы совсем не помешало…
- Сам должен разглядеть! Иначе не поймешь! – тоном строгой учительницы ответила Линали.
Лави ухмыльнулся:
- Ты еще пальчиком мне погрози!
- Ну тебя… - Она отвесила ему шутливый подзатыльник. Потом добавила. – С возвращением!
- Спасибо, детка! Ну, рассказывай! Что тут творилось в мое отсутствие?
- Лави, ты же знаешь, без тебя никогда ничего не происходит! – парировала Линали.
- Да что ты говоришь! – и без всякого перехода. – Скажи мне, принцесса, что здесь можно съесть несчастному и голодному слуге знаний!
- Пойду, посмотрю, несчастный и голодный слуга знаний, – Линали поднялась и направилась к кухне. Лави опустил голову на скрещенные руки и закрыл глаза. Спать он не будет. Только чуть-чуть так посидит и все…
Очнулся книжник оттого, что Линали трясла его за плечо.
- Ты как мой брат! Спишь где угодно, как угодно, когда угодно!
- Лина! – Лави застонал. – Я не спал всю ночь. Устал как собака! А мне еще двое суток глаз нельзя будет сомкнуть. Прояви сострадание!
- Уже проявила, - она поставила перед ним поднос с завтраком. – Я, конечно, не Джерри…
- Ты лучше!!! – перебил ее Лави, с восторгом глядя на еду. Линали принесла ему бутербродов с сыром и вареное яйцо в симпатичной стеклянной подставке. И большую кружку горячего какао. – Ты просто богиня! Я – твой вечный слуга! - С этими словами он принялся за обе щеки уплетать нехитрый завтрак. Линали села напротив, с улыбкой наблюдая за ним. Когда книжник слегка утолил свой голод, она спросила:
- А почему ты не будешь спать еще двое суток?
Лави горестно вздохнул:
- Потому что буду восстанавливать по памяти точное содержание свитков XII века.
- Зачем? – Линали вытаращила глаза.
- Затем, что оригиналов в природе больше не существует, а сведенья в них были важные.
- Ты промахнулся по акума и засветил огненной печатью по несчастным бумажкам?
- Нет, просто дотронулся до них. И это были не бумажки, а телячья кожа особой выделки. Но, все равно, разлетелась в пыль.
Линали в притворном негодовании всплеснула руками.
- Вы посмотрите на него! Этот молодой человек даже без оружия разрушает все вокруг! Лави, где твои манеры!
Книжник пристально посмотрел на нее, а потом не выдержал, прыснул со смеху. Линали присоединилась к нему. Отсмеявшись, она спросила:
- Так что же у тебя была за миссия такая страшная, что ты даже бумаге, то есть, телячьей коже особой выделки шанса не оставил?
- У-у, детка! Ты даже не представляешь, до чего она была опасна! – замогильным голосом провыл Лави. Хихикнул и продолжил уже нормально. – На самом деле, ничего особенного. У нас были сведенья, что нужные документы находятся где-то в Уэссексе. Но где конкретно, мы не знали. Долго кружили по всем графствам, но даже представить не могли, что манускрипты находятся настолько у нас под носом.
- В Кентербери, графство Кент? – предположила Линали.
- Не то, что в Кентербери! Кентербери – большой город. В кафедральном соборе, рядом с могилой преподобного Томаса Беккета!
- Тогда со всех концов родной страны
Паломников бессчетных вереницы
Мощам заморским снова поклониться
Стремились истово; но многих влек
Фома Беккет, святой, что им помог
В беде иль исцелил недуг старинный,
Сам смерть приняв, как мученик безвинный, - с улыбкой процитировала Линали.
- И не говори! Хотел бы я посмотреть в глаза тому шутнику, который додумался там их спрятать! Могилу Беккета до сих пор ежедневно посещают толпы! Это, наверно, самое людное место во всей Англии. Мы даже предположить не могли, что рукописи в соборе. Хорошо, что не в самой могиле…
- Да уж! – согласилась Линали.
После этого они на некоторое время замолчали. Лави допивал какао, Линали внимательно рассматривала поверхность стола.
- Лина… - Лави, задавая единственный интересующий его вопрос, изо всех сил постарался, чтобы голос прозвучал как обычно, - Ален в командорстве?
- Вчера днем уехал на задание, - Линали не стала понимающе смотреть ему в глаза. Она не считала это нужным, усмехнулся про себя книжник. Они оба прекрасно знали, что изобразить незаинтересованность у Лави не вышло. – Канда должен вернуться сегодня вечером. – От озвучивания этого вопроса она его великодушно избавила. Умница Линали!
- Значит, не увижу их в этот раз. Панда меня из библиотеки в эти два дня не выпустит, - больше себе, чем собеседнице, сообщил Лави.
Опять молчание. В сущности, им с Линали говорить не о чем.
- Лави, ты понимаешь, что скоро должен будешь уйти? – Ан нет, оказывается, есть о чем…
- В смысле? – Лави сделал вид, что совсем не уловил, к чему она клонит. Линали закатила глаза, но все-таки пояснила:
- В ваших отношениях ты скоро станешь лишним. Объяснять, почему?
Сердце бешено забилось. Кровь застучала в висках. Лави не хотел об этом думать, не желал слушать…
- Изволь… - голос ровный, приветливый. Зачем, зачем он спросил? Надо было молчать. А лучше, кивнуть. И не случилось бы разговора, который сейчас случится!
- Канда… Он не умеет размениваться. До недавнего времени, единственно важным для него был он сам. А сейчас, единственно важным стал Ален. Правда, Юу еще этого не понимает. Но когда поймет – держись! Он не потерпит чужаков.
Умница Линали! Проницательная Линали! Как заставить тебя замолчать, кукла?
- А Ален?
- То же самое.
- Не потерпит чужаков?
- Ты хочешь, чтобы он называл тебя другим именем, а потом упорно, днями отводил глаза?
- Нет… - Умница Линали! Проницательная Линали! Почему сейчас так хочется тебя придушить!
- Ну вот. Сам видишь.
- Вижу.
- И понимаешь.
- Понимаю.
- Без моих слов.
- Без твоих слов.
- Я пойду – произносит Линали. К общему облегчению, не выдумывает вежливых предлогов для того, чтобы удалиться. Хотя зачем? Лави даже не поднимает головы, когда она легкой тенью проскальзывает мимо него. Он долго сидит, тупо уставившись на стеклянную подставку для яйца. Вздрагивает, когда ту вдруг будто заливает светом. В недоумении поднимает голову. Оглядывается. И видит кусочек розовеющего неба в открытом окне. Птичий щебет почти утих, а он даже не заметил. Лави встает и идет к выходу. Солнце наконец-то взошло. А ему пора возвращаться к своим книгам.

Линали права. Сто раз, тысячу! Но ему от этого не легче. Проходя мимо картины с изображением Богоматери, Лави первый раз в жизни мысленно выдавливает из себя какое-то подобие молитвы. Единственное, о чем он просит, это, чтобы двое самых дорогих ему людей как можно дольше оставались слепы.

@темы: Третий лишний?, Аллен\Канда\Лави

15:06 

Третий лишний? 2

Автор: Кали Лейтаг
Название: Третий - лишний?
Пейринг: Лави/Канда/Ален
Рейтинг: NC-17
Содержание: Тяжела и неказиста жизнь простого экзорциста!
Примечания:
1. Информация для 6 главы бралась из следующих статей www.torturesru.net/tortures/...y/jildere.shtml
his.1september.ru/2002/05/5.htm
2. В 7 главе звучит отрывок из "Кентерберийских историй" Джефри Чосера в переводе И. Кашкина.
Дисклеймер: Да, я - Хошино Кацура! И повелитель вселенной!

*****

Ален всегда считал, что в жизнь состоит из чередующихся полос – черных и белых. Такая точка зрения не отличалась оригинальностью, но вполне его устраивала. В конце концов, всегда можно было списать все на черную полосу и обоснованно надеяться на лучшее.
Сейчас, по мнению Алена, в жизни наступила светлая полоса. Причем количество неожиданно обрушившихся на него благ приятно поражало.
Начать с того, что он наконец-то распрощался со своим хозяином. Пусть не навсегда, пусть на него свалилось новое, еще более сомнительное начальство в лице сенешаля Комуи, но все это было такими мелочами по сравнению с неурядицами его прошлой жизни, что Ален был только благодарен судьбе за такие перемены.
Во-вторых, у него появилось то, чем он мечтал на протяжении всей своей недолгой жизни – постоянная крыша над головой и обильное четырехразовое питание. И традиционный пятичасовой чай. Последнее вообще относилось к самым несбыточным и заветным детским мечтам. Ален до сих пор с ужасом вспоминал ту постоянную неуверенность в завтрашнем дне, которая преследовала его в бытность учеником Кросса. А эта вечная жизнь «на чемоданах»! А побеги из гостиниц за неуплату! Как в приключенческих романах – с прыжками по крышам, переодеваниями в местных жителей, плутанием по городским трущобам и запутыванием следов. Только Господь знал, как Ален все это ненавидел!
А теперь он мог даже не вспоминать о своих былых злоключениях. Самая длинная его миссия продолжалась пять дней. Все это время в его распоряжении была удобная комната в оплаченной Орденом гостинице и достаточное количество денег для обеда в любом приличном ресторанчике. Правда, по возвращении каждый раз требовалось составить отчет, включавший подробное описание всех затрат и вернуть излишек в казну Ордена, если таковой имелся. Но Ален никогда не был жадным до денег, хотя прекрасно знал им цену.
Это была, так сказать, материальная сторона вопроса. Однако только ей изменения к лучшему не исчерпывались. Главным было совсем другое. Ален в первый раз в своей куцей коротенькой жизни чувствовал к себе человеческое отношение. Люди вокруг ценили его самого. Не то чтобы они ночей не спали из-за его поражений или всем сердцем радовались успехам. Зато с удовольствием останавливались перекинуться парой словечек, могли привезти какой-нибудь незначительный сувенир из очередной поездки. Но эти мелочи делались именно для него. В прошлой жизни для него что-то делал только Мана.
Ален давно приучился отмахиваться от неприятных воспоминаний, иначе долго бы не продержался. Но иногда накатывало. Чаще всего ночами, после долгого выматывающего дня. Тогда он давился слезами в подушку и как заведенный повторял себе, что просто устал, что сейчас пройдет. А потом сами собою вспоминались все незаслуженные обиды, вся несправедливость, которую он видел от генерала, и в горле снова становилось горько-горько. Ален в такие моменты бывал себе отвратителен, но ничего не мог поделать. Еще долго всхлипывал, жалея себя. Пока не засыпал.
На утро все как рукой снимало. У него снова была цель, были силы, и была вера в себя.

А потом появились Лави и Канда. И у Алена больше не было возможности поплакать в подушку. У него вообще почти не осталось свободных ночей и времени для сна.
Ален даже не подозревал, что так получится. Он глубоко это скрывал, но такое понятие, как «личная жизнь» вызывало у него некую брезгливость. Наверно, всему был виною хозяин и его женщины. Подобной «личной жизни» Ален насмотрелся и был сыт по горло. Надо признать, что поначалу, как только он вырвался из-под власти Кросса, Ален старался всячески оградить себя от любой возможности возникновения отношений, более близких, чем дружба, с кем бы то ни было. В Орден он прибыл маленьким суровым пуританином. Но через некоторое время, когда Ален уже вполне освоился, привык к тому, что его окружают нормальные люди, а не такие «гиганты» как его хозяин, протест в душе улегся. И вопросы возникновения «личной жизни» перестали его волновать. Ну, в той мере, в которой они способны не волновать здорового пятнадцатилетнего подростка. Вернее будет сказать, что все противоречивые убеждения и моральные принципы в его сознании наконец-то примирились. И Ален плюнул на эту ерунду и, что называется, поплыл по течению. Даже не вспоминая о так когда-то волновавшей его этической стороне вопроса «личной жизни».
А потом случился этот дурацкий спор с Линали. Ален на самом деле был невероятно азартным человеком. Никогда не мог отказаться от заключения очередного пари. И чем сложнее была задача, тем энергичнее он брался за поиск решения. На первый взгляд спор казался проигранным еще до начала. Но что-то Алену подсказывало, что он с ним справится. Дело в том, что, когда Линали четко сформулировала условие, он понял – во всем этом есть что-то до боли знакомое. Спор был таков: Ален за ближайшие две недели должен затащить в постель – Линали, огласившая условие, на самом деле никогда не отличалась наивностью или закомплексованностью, – и Канду, и Лави. Обоих сразу или поодиночке – значения не имело. Спорили на тридцать фунтов – самая крупная сумма денег, которую разрешалось иметь на руках членам Ордена.
Ален не долго искал решение своей задачи. Как выяснилось, достаточно было припомнить «веселые» деньки, проведенные с хозяином. Вокруг Кросса всегда были женщины. Очень много женщин. При всей своей любвеобильности, генерал не мог осчастливить всех. Поэтому красотки каждый раз вступали в ожесточенную битву за его сердце. Ален, на которого внимания обращали не больше, чем на диванную подушку, тем не менее, присутствовал при всех подобных «баталиях». Иногда они оканчивались за один вечер, иногда растягивались на месяц, но всегда шли по одному и тому же сценарию. Ален довольно быстро научился определять, какая из претенденток одержит победу, а потом начал видеть, почему. И раз и навсегда отказался понимать, почему соблазнение считалось самой сложной наукой на свете.
Покидая генерала, он был уверен, что никогда не вспомнит о полученных уроках. Но как оказалось, ошибался. Благодаря им, он с легкостью выиграл пари, затащив в постель обоих сразу. С Лави и Кандой все вышло невероятно просто. И приятно. Так приятно, что он даже не захотел это прекращать. Ален был искренне благодарен Линали, за то, что та подбила его на глупый спор!

Оба нравились Алену. Совершенно по-разному, но одинаково сильно.
У Лави были большие ласковые руки, пушистые рыжие лохмы, которые так здорово было ерошить и так приятно зарываться носом, и рот, всегда готовый для смеха или поцелуев. Книжник был невероятно нежен, обращался с Аленом, будто тот сделан из хрусталя. А еще Лави был намного опытнее и его, и Канды. От его ласк Ален терял голову. Мог только стонать и беспомощно цепляться за красивые широкие плечи.
А еще Лави был самым хорошим человеком, которого Ален встречал после смерти Маны. И самым настоящим сказочником. Этот талант Ален ценил в нем больше всего. Истории книжника были произведениями искусства. Ален напрочь забывал об окружающем мире, когда Лави начинал рассказывать. А сколько всего он знал! Росший среди далеко не самых преосвященных людей Ален ловил каждое его слово.
Канда был совсем другим. Спросили бы Алена, что такого в этом молчаливом японце, он бы растерялся. Не скажешь же, что в другом человеке тебе нравится, как тихо он каждый раз подходит к тебе. Как любые эмоции может выразить одними только глазами. Как кладет на поднос палочки для еды после трапезы, каждый раз одинаково – на пиалу и четко по центру. Обе палочки обязательно вместе, и чтобы между ними никакого промежутка. Как он реагирует, когда его окликаешь – на секунду напряженно замирает, а потом чуть опускает голову – вниз и вбок – и коротко отвечает. Никогда не повернется к тебе лицом и уж тем более, никогда не вернется обратно.
А иногда за все эти черты Ален начинал ненавидеть Канду. До хрипа, до потери рассудка. Хотелось драки, хотелось в кровь разбить ему лицо, врезать так, чтобы вырубился, а потом еще долго лупить бессознательно тело. Ненависть обычно сменялась диким, совершенно звериным желанием. Ален переставал узнавать себя в такие моменты, отказывался верить, что это его мысли, его чувства. Но если не его, то чьи? Вопрос, без сомнения, был риторическим.
А иногда Канда становился ему совершенно безразличен. И порою, даже противен. Ален тогда вообще не понимал, что связывает их, что держит его рядом с этим непонятным, абсолютно чужим ему человеком. Он старался поскорее переключиться с этих мыслей на что-то другое, зная, что скоро пройдет. И упорно не желал знать, откуда они вообще берутся.
Ален не очень понимал свои чувства к японцу, только знал наверняка – если Канда в один прекрасный день исчезнет, то очень может быть, что он сам плюнет на завет отца и уйдет следом за ним. В конце концов, Мана говорил ему никогда не останавливаться и всегда идти вперед. О направлении не было сказано ни слова.
А вот отношения между его старшими товарищами становились все более и более напряженными. Поначалу они вообще не обращали внимания на то, что присутствуют с ним в постели вдвоем. Но вскоре, по очереди получать свою долю удовольствия им стало мало. И обстановка начала постепенно накаляться. Теперь, если Алена посылали на миссию с одним из них, другой, мягко говоря, умудрялся изрядно подпортить им всем настроение накануне отъезда. Начинал всегда Канда. Если Ален чуть дольше, на его взгляд, целовался с Лави, то японец довольно агрессивно перетягивал его к себе и, похоже, еле сдерживался, чтобы не дать Лави по морде. Если будущий книжник рассказывал новую историю, и Ален тут же начинал увлеченно слушать, не обращая внимания ни на что вокруг, Канда с крайне оскорбленным видом покидал их общество, демонстративно хлопая дверью. Подобная болезненная реакция на каждую мелочь начинала выводить из себя даже миролюбивого по натуре Лави. Он все чаще и чаще огрызался в ответ. А потом ему все окончательно надоело, и книжник принялся платить Канде той же монетой. Неудивительно, что отношения между старшими экзорцистами, никогда не отличавшиеся особой сердечностью, вконец испортились.
Доходило до абсурда. До ссор из-за того, рядом с кем Ален сядет в поезде во время очередного путешествия. Кому первому он ответит на вопрос. С кем рядом пойдет по улице.
Это становилось по-настоящему опасным. Особенно, зная вспыльчивый нрав Канды, считавшего Муген главным аргументом в любом споре. А тут, как назло, их послали на миссию. Втроем. Старый книжник накануне в спешном порядке отбыл в Италию, поручив Лави приглядывать за потенциальным «Разрушителем времен». А на следующий день Ален и Канда получили задание и должны были отправиться в Румынию. Комуи распорядился, чтобы Лави ехал с ними. Услышав эту новость, Ален долго чертыхался. Разумеется, про себя. Эта поездка должна была стать самой тяжелой в его жизни.
Как в воду глядел! Еще в поезде эти двое довели его до белого каления. Ален не представлял, как они выполнят эту миссию. Идти за Невинностью, когда команда находится в таком состоянии, было смерти подобно. Оставался единственный выход. Вернуть, черт возьми, потерянное равновесие и уже успокоить двух этих уродов. Но только как? В принципе, кроме варианта «разорваться» Алену ничего в голову не лезло. Хотя… Точно! Он радостно прищелкнул пальцами. Появилась идея. Сегодня же он попробует воплотить ее в жизнь. И если не поможет, то тогда подобные отношения придется прекращать, как бы ему не хотелось обратного.

На ночь трое экзорцистов остановились в гостинице неподалеку от предполагаемого места нахождения Невинности. Ален ничуть не удивился, когда и Канда, и Лави вечером пожаловали в его комнату. С самого начала получилось, что ночи они всегда проводили у него. В Центральном командорстве это было легко объяснимо: Лави делил комнату со своим учителем, жилище Канды больше напоминало карцер. Но правило почему-то перенеслось и на все миссии. Правда, Ален ничуть не возражал.
Когда все трое разделись и забрались на кровать, Канда уже было собрался обнять его сзади, но такой расклад Алена сейчас не устраивал. Поэтому он быстро развернулся к японцу лицом, прижался к нему и втянул в стратегически важный поцелуй. Хмыкнул про себя, когда ладони Канды судорожно заскользили по его телу. И подавил невольную дрожь наслаждения – дело прежде всего! Хотя прикосновения Канды, шершавые мозолистые руки мечника мгновенно заставляли его терять голову.
Для достижения нужного эффекта Ален чуть потерся о пах черноволосого экзорциста. Канда втянул воздух сквозь зубы, сжал его ягодицы и провел пальцем между ними. Этот был готов. Со слабым смешком Ален отстранился лишь для того, чтобы спиной прижаться к груди Лави. Поерзал, делая вид, что устраивается поудобнее. Сработало. И без того возбужденный член книжника теперь стоял как каменный. Дело оставалось за малым.
Ален откинул голову на плечо Лави, выставляя на всеобщее обозрение белую шею с так и не сошедшими до конца следами одной из предыдущих ночей. Поцеловал книжника за ухом и языком поиграл с сережкой в мочке. Немного не рассчитал, и металл задел десну. Слегка расцарапал, но это была ерунда. Ален знал, что делает. Ожидаемая реакция на его действия последовала незамедлительно. Канда, потерявший весь свой хваленый самоконтроль уже покрывал поцелуями его шею. Лави, тоже распаленный до предела, прижался губами к ключичной ямке. То, что нужно! Ален подождал еще мгновение, а потом резко отклонился в сторону, соскользнув с плеча Лави.
Прямое попадание! Эти двое, неожиданно потеряв как объект приложения своей страсти, так и банальную физическую опору, инстинктивно вцепились друг в друга. И ничего не успели сообразить, как уже страстно целовались! Ален пару секунд повисел над полом в горизонтальном положении и погордился тем, как здорово он все рассчитал, а потом ужом вывернулся из неудобной позы и перебрался Канде за спину. Ситуация пока требовала некоторого контроля с его стороны. Черт его знает, что придет в голову их вспыльчивому японцу, когда тот опомнится. Дабы такого не случилось, Ален принялся нацеловывать его плечи и шею, одной рукой обняв Канду за талию, а другой лаская его член. И с радостью бы продолжал так до бесконечности, но неожиданно поверх его руки легла чужая ладонь. Ален поднял глаза и встретился с понимающим взглядом Лави. Книжник никогда не был дураком и прекрасно понял, чего он хочет добиться. Лави чуть заметно кивнул ему и что-то беззвучно прошептал. «Я обо всем позабочусь», - прочитал по губам Ален. Что тут скажешь… Он отпустил Канду и слез с кровати. Сегодня тут делать было больше нечего. Ален наспех натянул штаны и рубашку и подошел к двери. Напоследок обернулся. Лави уже повалил Канду на спину. Тот прижал согнутые в коленях ноги к его бокам и яростно отвечал на ласки книжника. Ален вдруг почувствовал, что ему сейчас не хватит воздуха. Он как можно быстрее выскочил из комнаты. Ночевать сегодня придется в комнате Канды – она дальше. Слушать этих двоих он просто не сможет.
На его счастье у японца было не заперто, иначе всю ночь пришлось бы сидеть под дверью. К Лави Ален сейчас не сунулся бы ни за что на свете. Их комнаты были рядом, через стенку все было бы слышно в мельчайших подробностях. А Лави всегда был…громким. Всегда в момент оргазма выкрикивал его имя. Ален не хотел среди ночи взвыть в голос, когда из соседней комнаты донесется чужое «Юу!!!», так знакомо выкрикнутое…
Ален все-таки заснул. Правда, полночи перед этим рассматривал потолок и думал о том, что произошло. Он даже не представлял, что это будет так больно. До сих пор перед глазами стоял Лави так смело и свободно ласкающий Канду… И Канда, с такой готовностью отвечающий… Так сладко выгибающийся, так открыто отдающийся… Неужели… «Неужели что?» - одергивал себя Ален. И не знал ответа. И уже ничего не знал…
Зато на следующий день стало понятно, что его мучения не были напрасными. Давно они так слаженно не выполняли миссию. В дальнейшем, и ссоры прекратились. Канда, правда, иногда все же вздрагивал, когда Лави неожиданно обнимал его. Но вскоре и он примирился со сложившимися отношениями.
Вот только теперь, если японец начинал ревновать его к Лави, Ален не мог сдержать счастливой улыбки.
*****

Лави, как бы ему этого не хотелось, все же был не совсем экзорцистом. Точнее, совсем не экзорцистом. И обязанности у него были совершенно другие. Эти обязанности требовали довольно длительных отлучек, во время которых отношения с Аленом целиком и полностью ложились Канде на плечи. Не то, чтобы он протестовал, но…
Но спать с Аленом было занятием, мягко говоря, непростым. Канда имел сомнительно счастье убедиться в этом во время их первой ночи без младшего книжника. Не то, чтобы он не имел в постельных делах никакого опыта, но все, что было до этого, происходило с женщинами. Он знал, как доставить удовольствие противоположному полу. А вот о том, как обращаться с представителем своего, мог лишь догадываться.
Дело в том, что в самую первую ночь Канда просто пришел и взял ни мгновения не сопротивлявшегося Уокера, а потом с предварительными ласками обычно возился рыжий сукин сын. Канда против такого распределения ролей ничего не имел и никак не ожидал, что его неведенье вернется к нему бумерангом так скоро.
Тем не менее, проблему надо было решать. Напрашивающимся ответом было делать так, как ты хотел бы, чтобы сделали тебе. Но этот вариант Канда отмел сразу. Единственной мыслью при его рассмотрении было паническое: «Да ни за что на свете!!»
Можно было порасспросить знакомых и коллег... «Знаете, тут у одного друга моего друга назрела небольшая проблемка…» Да! Именно с такими словами он обратится к тому же Комуи. Лучше сразу удавиться. Или прыгнуть с Орденской скалы. Во втором случае эффект выйдет намного драматичней.
Проблема решилась сама собой на следующую ночь. Когда Ален посреди процесса заорал: «Прекращай уже слюнявить мое ухо!», Канда решился… В конце концов, Лави всегда заставлял Клопа стонать от удовольствия! А чем он хуже? Канда зажмурился и нырнул под одеяло. Член Алена нащупал руками. Сполз ниже. Глубоко вздохнул и, не раскрывая глаз, оттянул плоть и осторожно облизал головку. Ничего страшного не произошло. Земля не разверзлась, небеса не обрушились… Отвращения, как ни странно, тоже не возникло. Тело – оно и есть тело… А вот Клопу, похоже, понравилось. Он как-то сдавленно охнул и чуть двинул бедрами. Канда рискнул открыть глаза. И тут же почувствовал себя идиотом – под одеялом подобное смысла не имело. Отбросил постельную принадлежность куда-то в сторону и избавился от удушающей теплой тьмы, лишающей процесс какого-либо удовольствия. Кстати об удовольствии… Раз уж взялся, надо довести дело до конца! Кто там говорил: «Поступай с другими так, как ты хотел, чтобы поступили с тобой!» Ну вот и проверим.
Проверили. А потом еще раз проверили. И еще… А потом Ален решил, что тоже хочет попроверять… Все-таки они слегка увлеклись, решил Канда, когда чуть было не уснул на утренней мессе. Которую члены Ордена должны были слушать стоя. Хорошо, что хотя бы к подъему Ален наконец угомонился.
Канда с трудом пережил оставшуюся часть дня. Вечером упал на кровать и заснул мертвым сном. Все следующее утро не получивший свою порцию «проверок» Клоп дулся. Отдохнувший и выспавшийся Канда послал его подальше намного изобретательнее, чем обычно. Ален, наоборот, злой и – Канда хихикнул, но, разумеется, про себя – неудовлетворенный, тоже за словом в карман не полез…
В общем, возвращения Лави они дожидались на гауптвахте, залечивая раны. Точнее синяки, которые наставили друг другу в драке.

Кошки. Ален обожал кошек. Кошки обожали Алена. Остальным в этом сладостном союзе места не было. Хвостатые твари вызывали у младшего экзорциста бурный восторг и какие-то иррациональные приступы нежности. Он у них тоже…
Поэтому все кошки, жившие в Ордене, очень скоро признали комнату Алена своим главным домом. И не очень любили ее лишний раз покидать. До той поры пока в Центральном командорстве не появился Одноглазый Фрэнк. Одноглазым Фрэнком его все звали за глаза, а так – исключительно Френсисом. Это был белый котяра, огромный, с мордой размером в три луковицы, весь в шрамах и без половины хвоста. Ну и, как следует из имени, без одного глаза. Откуда кот взялся и почему пришел в Орден, не знал никто, кроме Алена, который не спешил особо распространяться на этот счет. Одноглазый Фрэнк испытывал к мальчику какую-то прямо-таки отеческую любовь, не отходил от него ни на шаг, всячески опекал и регулярно притаскивал к порогу комнаты пойманных мышей и птиц. Видимо, хотел накормить ребенка. Но Ален вкуснятину не ел, а Одноглазого Фрэнка за такое каждый раз бил по носу. Но даже это непонимание не могло избыть всей глубины кошачьей любви.
К Канде Френсис сразу же воспылал горячей и страстной ненавистью. После того как кот пару раз вцепился ему в ноги, Канда начал отвечать животному полнейшей взаимностью. Между ними была негласно объявлена война. Одноглазый Фрэнк не упускал случая обшипеть Канду, оцарапать его, подрать полы плаща. Оказываясь в комнате Алена, Канда в свою очередь, с мстительной радостью скидывал кота с кровати, а если Клоп куда-то отлучался, то не мог удержаться – подкарауливал кота и выкручивал кончик укороченного хвоста двумя пальцами. Френсис орал от боли и старался разодрать обидчика на лоскутки, но находящийся начеку Канда ловко избегал кошачьих когтей.
Последней каплей стала одна из ночей, которую они с Аленом проводили вдвоем. Все начиналось просто замечательно и обещало продолжиться еще лучше. Канда уже, как следует, приласкал мальчишку и готовился войти в него. Ален стонал и изящно выгибал белую шею. Он сейчас был такой красивый, такой горячий, такой желанный… Так сладко извивался в его руках... Канда сегодня намеревался так обработать своего Клопа, чтобы он завтра ходил с трудом, чтобы еще пару дней у него вставало при одном только воспоминании об этой ночи. И никакой рыжий сукин сын не мог ему сейчас помешать…
Рыжий не смог, а вот у хвостатого получилось в лучшем виде. Канда решил, что хватит с прелюдией, и пора переходить к основной части, но тут его пронзила острая боль. В спине. В нескольких местах. А еще тяжесть, будто на него с размаху грохнули кирпич. Канда был человеком, привыкшим терпеть любую боль, но тут он не выдержал и дико взвыл. Его крик слился с душераздирающим победным мявом. Оказывается, Одноглазый Фрэнк, которого Канда еще до начала выкинул из комнаты, пробрался обратно и, подгадав момент, с разбегу вскочил и изо всех сил когтями и зубами вцепился в спину ненавистного соперника. И не желал отпускать. Никакие методы борьбы на него не действовали. Канда даже несколько раз с размаху приложился спиной к стене, в надежде так контузить подлое животное, что оно отцепится. Не тут-то было! Френсис орал, съезжал, снова забирался и снова съезжал, оставляя на теле экзорциста глубокие царапины. Канда, надо отдать ему должное, терпел эту пытку молча, но и его выдержке скоро должен был прийти конец.
Спас положение Ален, опомнившийся и в мгновение ока снявший озверевшее животное с такого же озверевшего человека. И замер в самом настоящем ужасе. Спина Канды после кошачьей атаки представляла собой жуткое зрелище. Живого места на ней не было. Остаток ночи пришлось посвятить промыванию и перевязыванию царапин.
Зато после Ален нежно поцеловал Канду в щеку и что-то неразборчиво прошептал.
- Что ты там бормочешь, Клоп?
- Я говорю, спасибо, что не убил Френсиса! – Ален доверчиво посмотрел ему в глаза. Ну что тут скажешь…
- Только Муген зря беспокоить, - обреченно вздохнул Канда, притянул свое седое недоразумение поближе и улегся, накрывая их обоих одеялом. – Ты мне лучше объясни, откуда этот монстр вообще взялся?
- Я его нашел…
- Ну почему я не сомневался…
- Просто он сожрал Тима…
- И ты решил, что за такие заслуги его надо притащить сюда?
- Не оставлять же его на улице!
- Ну да, такое беззащитное создание! Каждый может обидеть! – Канда между делом указал на свою израненную спину.
- Злой ты! – вздохнул Ален, крепче прижимаясь к нему и закрывая глаза.
Канда посмотрел на него долгим внимательным взглядом. Потом тихо вдохнул:
- Очень злой…
И поцеловал уже спящего Алена в шею.
А когда с ними оказывался Лави, Одноглазый Фрэнк даже не показывался. Канда как-то между делом поинтересовался, как зверь ведет себя в его отсутствие. На что рыжий сукин сын округлил глаза и посоветовал «милому Юу» побольше отдыхать. Потому как нету у Алена в комнате никакого белого одноглазого кота! Канда презрительно хмыкнул и про себя сделал выводы. Раз зверюга не трогает Лави, значит, не считает его достойным соперником. А такое не может не радовать, черт побери! Ну, а если хвостатая тварь при этом осчастливливает их своим отсутствием, то с рыжим раздражителем вполне можно смириться.

В общем, довольно скоро разум Канды вслед за телом признал, что книжный засранец – совсем не лишняя, а, наоборот, крайне полезная деталь в их отношениях.

@темы: Аллен\Канда\Лави, Третий лишний?

15:03 

Третий - лишний?

Автор: Кали Лейтаг
Название: Третий - лишний?
Пейринг: Лави/Канда/Ален
Рейтинг: NC-17
Содержание: Тяжела и неказиста жизнь простого экзорциста!
Примечания:
1. Информация для 6 главы бралась из следующих статей www.torturesru.net/tortures/...y/jildere.shtml
his.1september.ru/2002/05/5.htm
2. В 7 главе звучит отрывок из "Кентерберийских историй" Джефри Чосера в переводе И. Кашкина.
Дисклеймер: Да, я - Хошино Кацура! И повелитель вселенной!




Ален Уокер оказался низкорослым, тощим и совершенно безобидным на вид. Когда Лави в первый раз его увидел, то решил, что не будет далеко отходить от ребенка в ближайшие пару месяцев. Иначе тот пропадет. Ученик книжника даже представить не мог, как этот цыпленок мог настолько вывести Юу из равновесия. Во время их последней встречи молчаливый японец совершил невероятное: разразился длиннющей тирадой, суть которой сводилась к следующему: «Чертов Клоп, когда в следующий раз увижу, покалечу!»

Лави тогда поинтересовался, в чем, собственно, дело, на что получил брошенное сквозь зубы: «Выкормыш Кросса!», после чего Канда гневно фыркнул и гордо удалился, лишив тем самым Лави своего общества.

Ну что ж, таких сведений было вполне достаточно. Будущий книжник, заинтригованный реакцией Канды, тут же залез в архив и среди документов, касающихся генерала Кросса, отыскал досье на Алена Уокера. Поначалу мальчик воспитывался бродячим циркачом, неким Маной Уокером. Потом тот умер, а его приемный сын попал в ловушку Тысячелетнего графа и превратил циркача в акума. Тут мальчишке должен был прийти конец, но его спасла самопроизвольно активировавшаяся Невинность. В итоге, ребенок пяти лет вышел из боя победителем и единственным в мире живым носителем проклятья акума, позволявшим ему распознавать этих чудовищ среди людей.

Через несколько месяцев Ален встретил генерала Кросса, который взял ребенка под свое крыло. Когда парню исполнилось двенадцать, Кросс официально принял его в ученики, о чем известил Орден кратким письмом, прилагавшимся к личному делу Алена.

В принципе, Лави напрягся после фразы «с пяти до пятнадцати лет находился на попечении генерала Кросса». Дело в том, что Марианн Кросс, хоть и являлся генералом Ордена, и одна из его обязанностей как раз состояла в том, чтобы готовить будущих экзорцистов, но верхушка Ордена радостно закрывала глаза на то, что именно этой обязанностью он постоянно пренебрегал. Дело в том, что генерал Кросс, как бы помягче выразиться, был не совсем образцовым христианином. И последнее, что следовало ему поручать, так это воспитание будущего Божьего воина.

Тем не менее, как только Лави увидел эти серые глазищи, у него из головы напрочь вылетели все опасения и подозрения. Вне всякого сомнения, это создание было таким же чистым и невинным, как в день своего появления на свет.

Боги, как же будущий книжник ошибался!

Очень быстро выяснилось, что Ален был мальчиком всесторонне «образованным». Он умел виртуозно врать, мухлевать, причем не только в картах, но во всех остальных играх, которые знал, мог сторговаться с кем угодно на нужную ему цену, открыть любой замок с помощью сомнительного вида «булавки», которую всегда носил с собой в рукаве. Там же, где лежала колода крапленых карт.

Во время одной из миссий Лави с Аленом проходили по базарной улице города. Уокер схватил за руку воришку-карманника, когда тот только начал подбираться к кошельку его спутника. И надо признать, профессионально схватил. Будто знал, как будет двигаться рука вора. Из чего книжник сделал вывод, что с мастерством карманников Ален знаком отнюдь не понаслышке. И, честно говоря, Лави совсем не хотел знать, насколько он прав.

Еще один невероятный талант Алена заключался в том, что он не пьянел. Вообще. Мальчик мог пить крепчайшее виски всю ночь напролет и оставаться абсолютно трезвым. Лави, которому дух экспериментаторства покоя не давал, выяснил это опытным путем. Иммунитет к алкоголю у мальчишки был потрясающий. Лави так не умел и очень бы хотел научиться. Можно было списать все на Невинность-паразита, но ни одна Невинность-паразит не даст вам такой уверенно держащей стакан и так мастерски разливающей спиртное руки.

С утра, мучимый жестоким похмельем книжник поинтересовался, какого черта Ален так свеж и весел. И не поделится ли он секретом с верным другом. Уокер тут же радостно поведал ему историю, о том, к какому способу добычи денег его хозяин в последние годы прибегал чаще всего. Оказывается, находящийся в постоянных долгах генерал действовал по хрестоматийному сценарию. Когда кредиторы в очередной раз припирали его к стенке, он предлагал им забавный спор. Если они перепьют его ученика – щупленького мальчишку лет двенадцати, то он выплатим им долг в двойном размере. Если же нет, долг будет прощен. Выпивка, естественно, за счет генерала. Соглашались все. И Алену приходилось пить. Первые несколько раз он выбывал первым. Кросс после каждого проигрыша его колотил. Кулаки у генерала были тяжелые и выбора Алену не оставляющие. После подобных «уроков» генерал вспоминал, что он все-таки учитель и заставлял Алена пить, но уже под его личным присмотром и грамотным руководством. Организм у парня был молодой и сильный, поэтому приспособился Ален довольно быстро. После должного «обучения» денежные проблемы отступили на последующие два года.

Ко всему прочему, Ален бегло разговаривал на пяти языках и виртуозно ругался на двенадцати. Последнее совсем не удивляло Лави. Он прекрасно помнил, как мастерски костерил всё подряд Марианн Кросс, и узнавал в некоторых словесных конструкциях Алена выражения его учителя.

Канду чаще всего приводил в ярость именно этот «порок». Лави долго не мог понять, почему. Тем более, японец сам не упускал случая отпустить крепкое словцо. Наверно дело было в том, что Канда именно ругался. Тяжело, отчаянно, придавая каждому слову значимость. А Ален просто так разговаривал. Канду подобное отношение к вопросу не могло не бесить. Хотя, с другой стороны, рассуждал будущий книжник, наблюдая очередную ссору, нет ничего проще, чем бросить в лицо: «Следи за своим языком!». Практически идеальный повод для драки.

Кстати, о драках. Канда и Ален по-прежнему не могли провести рядом и пары минут. В присутствие друг друга они зверели и переставали быть похожими на себя. Враждебное молчание почти сразу переходило в отвратительную склоку с руганью и рукоприкладством. Правда, до настоящей полноценной драки пока ни разу не доходило – вовремя разнимали… Но Лави подозревал, что это дело уже не за горами. И он заранее знал, кто победит.

Так и случилось. Однажды, войдя с Линали в часовню при Ордене, они обнаружили обоих экзорцистов, увлеченно катающихся по полу и изо всех сил мутузящих друг друга.

- Лави, что же делать! – Линали схватилась за голову, глядя на дерущихся.

- Ставки… - обреченно махнул рукой книжник. – Тут больше ничего не сделаешь. И да, я бы советовал тебе поставить на Уокера…

Что-то подсказывало Лави, что опыта уличных драк у малыша Алена было побольше, чем у всех остальных экзорцистов, вместе взятых. Будто в подтверждение его слов, малыш Ален наконец прижал Канду к полу, уселся на него сверху и начал методично бить того по морде. На лице маленького экзорциста отражалось не то, чтобы неземное наслаждение, но безусловное удовольствие от процесса и сложившейся ситуации в целом.

- Как ты узнал? – вздохнув, спросила Линали, с тоской наблюдая за триумфом Алена.

- Ты никогда не задумывалась, ЧЕМУ генерал Кросс мог научить своего подопечного? Уж наверно, не основным трактовкам Святого Писания.

- И очень достойно научил, надо признать… - отозвалась Линали, вздрогнув от особо чувствительной зуботычины, которой Ален наградил японца.

- Все. Пошел разнимать, - Лави тоже оценил последний удар, - Лина, навестишь меня потом в лазарете?

С этими словами он скрылся в облаке пыли, которое подняли дерущиеся экзорцисты.

Но, несмотря на такие разнообразные умения, Ален оставался хорошим человеком и верным другом. А его прошлое… Ну, в конце концов, не зря же говорят: «Родителей не выбирают!»

*****

Трое экзорцистов уже вторые сутки ехали на очередное задание.

- Так вот, в этом самом Кронборге, где у нас миссия, раньше много чего было. Например, там происходили события «Гамлета». – Пауза. – Знаешь, что такое «Гамлет»? – поинтересовался Лави, настороженно глядя на младшего экзорциста.

- Не-а… - тот смущенно улыбнулся.

- Так, - Лави подавил вздох. Невежественность Алена периодически ставила ученика книжника в тупик. – А кто такой Шекспир, знаешь?

- Нет! – еще одна очаровательная улыбка. И взгляд – глаза в глаза.

Лави мысленно застонал. Похоже, Кросс вообще не уделял внимания образованию парня.

- Ладно, неважно. Вернемся домой – я тебе дам прочитать.

- Спасибо! – и медленный взмах пушистых ресниц.

«Надо отвлечься!» - Лави мысленно встряхнулся.

- Ну, там кроме «Гамлета» есть, о чем рассказать! Слушай! Замок стоит в городе Хельсингере. То есть, мы сейчас едем на самый север Дании. В принципе, как город он начался веке в XIII, но поворотным в его судьбе стал XV век, когда для обеспечения четкого взимания «зундской пошлины» Эрик Померанский возвел рядом с Хельсингером крепость. Она-то и разрослась потом в здоровенный замковый комплекс. Но это все история, про нее даже рассказывать неинтересно. А интересно другое. Существует легенда, что именно в подвале Кронборга спит Хольгер Датчанин. «Он весь закован в железо и сталь и подпирает голову могучими руками. Длинная борода его крепко приросла к мраморной доске стола. Он спит и видит во сне все, что делается в Дании», — так его описал один датский сказочник. Кстати, жив еще.

- Сказочник?

- Нет, Клопик! Богатырь! Ну разумеется, сказочник! Андерсен его зовут. Ганс Христиан. Запоминай. Вернемся – и его книги читать заставлю. Если не я, то кто? Ладно, это я отвлекся. Вернемся к Хольгеру. Легенда гласит, он обязательно проснется, как только для Дании возникнет серьезная опасность, и встанет на защиту своей страны. Есть еще одно предание. Тоже про него. Когда на заре XIX века датчане сражались с английским флотом, в решающей битве им помог Хольгер. Он обратился в матроса и прибыл на корабль «Дания». И благодаря этому кораблю датчане одержали победу.

А есть еще Огер Датчанин. Их с Хольгером часто путают. Очень они похожи. Так вот, Огер Датчанин был доблестным вассалом Карла Великого, и у него как раз есть исторический прототип. Ауткариус, сын датского короля. Про Карла Великого тоже читать заставлю!

- Хорошо, Лави! Только вначале я дочитаю всю ту гору, что ты мне про Возрождение натаскал!

- Уговорил, Клопик! Слушай дальше. Как-то раз Огер по морю возвращался из очередного похода. Поднялась буря, корабль разбился, а сам герой оказался на пустынном острове. Вдруг перед ним предстала прекрасная девушка и надела на него венок из цветов. Огер сразу же забыл о своем долге, о своем корабле и влюбился в красавицу, которая оказалась феей Морганой.

- А Моргану знаю! Хозяину в какой-то таверне рассказывали. Ну и мне тоже.

- Умница! – Лави заставил себя отвести глаза от засиявшего от похвалы Алена. Если та самая Моргана выглядела так, как Ален сейчас, то Лави понимал этого Огера, черт бы его побрал!

- Моргана продержала Огера на острове двести лет, – продолжил он, – но потом венок случайно свалился у него с головы, и рыцарь все вспомнил. Вернулся в свой мир. Много лет боролся с врагами своего короля. А когда пришло время умирать, за Огером прилетела Моргана на волшебном облаке и унесла его на свой потаенный остров, Авалон. Но когда Дании будет грозить беда, он тоже вернется. Вот так!

Ален сидел напротив и мечтательно улыбался. Вдруг он как-то оценивающе оглядел Лави, потом медленно, с наслаждением потянулся - будущий книжник в очередной раз поймал себя на том, что глаза от подобного зрелища отвести не способен – встал со своей скамьи и пересел на свободное место рядом с ним. Будто невзначай прислонился к плечу. Лави судорожно сглотнул; даже сквозь одежду он чувствовал, какой Ален горячий.

- Ты так интересно сейчас рассказывал! – Ален с улыбкой смотрел на него. – Мне так понравилось! Даже захотелось тебя поблагодарить! – Серые глаза лучились честностью. – Так, как обычно благодарят в Индии!

- В…- сипло начал Лави, спохватился, прочистил горло и продолжил нормальным голосом, - Как в Индии – это как?

Ален улыбнулся еще ослепительнее.

- Вот так! – И с этими словами младший экзорцист развернул его к себе, положил руки на плечи и нежно, едва ощутимо поцеловал в нижнюю губу. Даже не поцеловал, а так… Слегка прихватил губами. Длилось это не более пары мгновений. Достаточных, впрочем, для того, чтобы Лави попытался притянуть Алена к себе. Но не успел. Мальчик отстранился мгновением раньше. Чуть смущенно улыбнулся. Потом встал и молча вышел из купе.

Лави выдохнул. Откинулся на спинку сиденья и в задумчивости сжал подбородок. У него было два варианта, объяснявших произошедшее. Первое, это и впрямь была такая старая добрая, но давно забытая индийская традиция, а он – дурак и извращенец, нафантазировал себе всякой гадости. Но что-то Лави в эту версию слабо верилось. Тогда оставался второй вариант – Ален только что его поцеловал. Дальше мысли кончались.

«Посмотрю-ка я по возвращении пару книг про индийские традиции! А потом уже буду делать выводы!» - решил он и с этой во всех отношениях спасительной мыслью прикрыл глаза, намереваясь поспать до конца поездки.

Не удалось. Дверь с грохотом распахнулась, и в купе вошел Канда. Был он сейчас в крайне взвинченном состоянии – видно становилось сразу. Чего стоили одни только руки, судорожно сжимающие рукоятку Мугена. Который, по идее, должен был висеть за спиной хозяина. Канда дикими глазами обвел купе, как-то неестественно дернул головой и уселся напротив Лави, тщательно избегая взгляда будущего книжника.

На некоторое время воцарилось напряженное молчание. Потом Лави, которому произошедшее между ним и Аленом все-таки никак не давало покоя, решил задать японцу совершенно безобидный для непосвященного человека вопрос:

- Юу, ты что-нибудь знаешь о старых индийских традициях?

Реакция Канды превзошла все ожидания. Он вскочил, будто его ужалили, покраснел – Лави вообще-то не думал, что такое возможно, но в данный момент являлся свидетелем этого редчайшего явления, - невнятно чертыхнулся и вылетел из купе, в очередной раз со всей силы хлопнув многострадальной дверью.

Будущий книжник, пронаблюдав только что подобное представление, сделал совершенно верные выводы. Юу если и слышал до сегодняшнего дня что-то об индийских традициях, то явно не то, что один их общий друг, похоже, продемонстрировал ему минут десять назад. Интересно, Канду-то он за что «поблагодарил»? За приятное общество?

«Маленький паршивец!» - усмехнулся Лави про себя: «Чего же ты добиваешься?»

А то, что Ален именно чего-то добивался, сомнений не оставляло. Только вот вопрос: чего обычно добиваются подобным образом?

Ален вообще никогда не отличался мужицкими замашками. Наоборот, всегда был приветлив, вежлив и очень мил. Такой мальчик-колокольчик. Хорошенький воробушек. Но в последнее время с ним творилось что-то странное.

Ален постоянно находил причины лишний раз приобнять кого-нибудь из них двоих, по-особенному коснуться, что-то прошептать на ухо. Причем делал это мило и ненавязчиво, только потом его «жертвам» приходилось держать голову под холодной водой. А если холодной воды рядом не было, то тщательно запахивать полы плащей. Чтобы хоть как-то скрыть последствия «общения» с их младшим товарищем.

Раньше воротник Алена был аккуратно перевязан зеленой ленточкой, а теперь все чаще и чаще он как бы «забывал ее дома». В итоге тонкая почти девичья шея была выставлена на всеобщее обозрение и служила для окружающих серьезным отвлекающим фактором.

А эти томные взгляды? А эти влажные губки? Такое было слишком даже для Алена. Если бы он был девушкой, Лави ни мгновения бы не сомневался, что тут претворяется в жизнь попытка их соблазнить. Причем, довольно успешная. Но Алену-то это зачем? Не иначе, этот маленький подлец что-то задумал. Надо держать ухо востро!

Правда, подобные благие порывы вылетали у Лави из головы, когда к нему в очередной раз прижималось теплое создание и доверчиво смотрело своими серыми глазищами прямо в душу.

Последней каплей стал обеденный зал. Точнее то, что там произошло на следующий день после их возвращения из Дании. Задание было выполнено, Невинность возвращена, а нервы двум старшим экзорцистам потрепаны, как следует. Лави на протяжении всей миссии мечтал исключительно о холодном душе. Канда, судя по искусанным губам и не проходящему румянцу на щеках – тоже. Они оба наивно полагали, что в Центральном командорстве смогут избежать подобной пытки. Не тут-то было.

Лави пришел в обеденный зал слишком рано, поэтому застал там только Канду, заказывающего неизменную собу. Молча встал рядом, дожидаясь своей очереди. Говорить ни о чем не хотелось. Ничто не предвещало беды. Но тут судьба принесла на своих крыльях Алена Уокера. Милого, улыбающегося, просто очаровательного. Он в припрыжку подбежал к старшим товарищам.

- Лави, ты уже заказал? Ждешь! Ой, Канда, привет! И ты здесь? – защебетал он. Лави вздохнул. Прежний Ален никогда бы не повел себя так, как сейчас. А этот... Ни дать, ни взять, глупый щенок. Правда, глупый щенок уже успел невзначай прижаться бедром к паху Лави. «Холодный душ! Мне срочно нужен холодный душ!» - в очередной раз подумал книжник.

А Ален уже переключил внимание на другого экзорциста.

- Канда… Ты опять будешь собу? – с этими словами он подошел к японцу и со спины обнял его за талию. Канда замер. Ален не спешил его отпускать. Он наоборот уткнулся ему в шею, игриво потерся об нее носом, а потом совершил невероятное! Привстал на цыпочки и чувственно, влажно поцеловал Канду за ухом. После этого спокойно разорвал объятие, развернулся и направился к выходу из обеденного зала. На прощание даже помахал им обоим рукой.

Канды хватило на то, чтобы дождаться своей еды, взять поднос, дойти до места, где он обычно сидел, поставить поднос на стол, усесться, взять в руки палочки… А потом он с размаху стукнул по этому самому столу кулаком. Да так, что дерево, казалось, застонало.

После этого Лави понял - с Аленом надо было серьезно поговорить. Просто жизненно необходимо, потому как если он продолжит в том же духе, то Канда набросится на него при следующей же встрече. И сам Лави, кстати, тоже. Книжник посмотрел на японца. Судя по реакции Канды, ситуация стала критической. Он, замерев, смотрел вслед Алену такими глазами, что Лави стало не по себе. Юу был на грани. Хотя, признался себе Лави, если бы Ален приобнял его так, как сейчас приобнял Канду, то у него бы тоже мозги отказали. Канда в этот раз даже смог сдержаться. Книжник постарался поскорее отогнать от себя мысли о том, что последовало бы за таким вот «объятием», будь он на месте Юу. Ему стало очень жарко. Черт, со сложившейся ситуацией надо было что-то делать. Хотя бы объяснить Алену, что он не дает им сосредоточиться на своих обязанностях. Да! Сегодня вечером он зайдет к Уокеру и попытается поговорить. Сегодня вечером! Зайдет! Перед глазами сразу же возник образ Алена, сидящего на кровати в своей комнате. Свет мягко падает на его шелковистые волосы, на ресницы, отбрасывающие пушистые тени на щеки, на тонкую шейку и выпирающие ключицы – Ален у себя, значит, наверняка снял жилет и ходит в наполовину расстегнутой рубашке...

Лави понял, что еще секунда таких фантазий и у него из носа пойдет кровь. Он шумно выдохнул, пытаясь отвлечься. Тряхнул головой, прогоняя остатки дурмана.

Эти действия привлекли внимание Канды. Точнее, вывели из транса, в котором он до сих пор пребывал. Что-то Лави подсказывало, что они сейчас думали примерно об одном и том же. И судя по тому, как свирепо Канда сверкнул на него синими глазищами, он будущего книжника раскусил. Юу с резким стуком положил палочки для еды обратно на поднос, поднялся и быстрым шагом вышел из обеденного зала. Соба на его тарелке осталась нетронутой.

Ближе к ночи Лави, дождавшись, когда старый книжник уснет, бесшумно выскользнул в коридор и направился к комнате Алена. Он особо не задумывался, что скажет этому идиоту. Что-нибудь придумает. Но сегодняшнее повторяться больше не должно. Надо прекращать, пока беда не вышла. Ладно, он сам... Но вот Канда, похоже, влип, как следует. Лави поежился, вспомнив, как потемнели сегодня глаза японца. Если бы Ален провел рядом с ним еще мгновение, Юу разложил бы его прямо там, на обеденном столе. Лави усмехнулся. Он даже не подозревал, что их ледяной Канда может так кого-то хотеть. Хотя, какой он, к черту, ледяной… Наоборот, не человек! Порох! Просто…необщительный…

Задумавшись о том, как дико смотрятся рядом слова «Канда» и «необщительный», Лави даже не заметил, как оказался у места назначения. Тряхнул лохматой головой, пару раз глубоко вздохнул, сосредоточился и постучал. Вошел, не дожидаясь ответа. И тем самым совершил одну из самых больших ошибок в своей жизни!

Он увидел… Лави быстро перевел взгляд на изображение шагающего экзорциста, висящее над кроватью. Потер глаза, надеясь, что увиденное вначале – всего лишь плод его разыгравшегося воображения. И снова посмотрел на кровать. Больше глаз от нее он оторвать не мог. Точнее, не от нее, а от того, что на ней происходило.

Ален Уокер, абсолютно голый, извиваясь и постанывая, подавался навстречу размеренно трахающему его Канде Юу. Канда сидел на кровати, прислонившись к стене. Между широко разведенных ног, прижавшись спиной к его груди, находился Ален. Руки Канды скользили по всему телу младшего экзорциста. Ласкали, гладили. Сжимали соски, очерчивали мускулы живота, напрягавшиеся при каждом толчке, проводили по кончику возбужденного члена. Иногда Канда двумя пальцами дотрагивался до губ Уокера. Тот каждый раз пытался поймать их ртом, но японец вовремя убирал руку и вновь принимался ласкать его тело. Наконец Алену удалось осуществить задуманное, и он с наслаждением принялся сосать и облизывать пальцы Канды, издавая при этом громкие чмокающие звуки. Когда Канда вытащил пальцы и провел рукой вдоль всего тела Алена, отмечая путь его прикосновений, на коже младшего экзорциста остался быстро исчезающий влажный след.

Оба были так поглощены своим занятием, что даже не заметили Лави. А тот смотрел. И не находил в себе сил оторваться.

Мягкий свет лампы над кроватью делал светлую кожу Алена молочно-золотистой. Лави глаз не мог отвести от тонкого мальчишеского тела, худенькой, еще не раздавшейся грудной клетки, острых выступающих ключиц. Все было так, как он представлял в своих фантазиях. А когда эта самая фантазия ритмично двигается, одной рукой обнимает голову сидящего сзади Канды, а второй безотчетно ласкает себя, когда комната наполнена звуками сбившегося дыхания и всхлипами, похожими на мольбу о пощаде…

Руки Лави потянулись к ноющему и требующему внимания члену. Он сжал себя сквозь одежду и не выдержал – глухо застонал.

И Ален открыл глаза. В подернутом пеленой наслаждения взгляде промелькнуло узнавание. Младщий экзорцист чувственно облизал губы. Маняще провел рукой по своему телу. Рука была левая, боевая. Но даже это убавило пыла Лави. И тут мальчишка поманил его. Лави забыл, как дышать. Вдруг Канда, пока не заметивший присутствия постороннего, как-то по другому двинулся, и Ален выгнулся, хрипло застонал. Правда, сейчас стон уже больше походил на крик. Если до этого момента здравый смысл еще пытался достучаться до мозгов будущего книжника, то теперь был благополучно послан к черту. Лави на негнущихся ногах направился к кровати.

Канда наконец оторвался от вылизывания шеи Уокера и соизволил заметить чужака. Тяжело взглянул исподлобья и глухо зарычал. Он наивно полагал, что обозначенная таким образом угроза отпугнет книжника. Лави бы рассмеялся, будь он в состоянии соображать. Видимо, Канда что-то такое понял. Или просто решил, что отгонять опоздавшего соперника, а значит, отрываться от своей добычи – себе дороже. Поэтому он лишь резче задвигался в Алене, порождая новые стоны. Потерся носом о макушку, а потом укусил нежное ушко, будто утверждая свое первенство и господство. Ален ответил ему еще одним гортанным вскриком.

От действий Канды Лави окончательно потерял над собой контроль. И, плюнув на все, наклонился и поцеловал всхлипывающего от наслаждения Алена. Провел рукой по бархатной щеке. Младший экзорцист с готовностью ответил на поцелуй. Книжник захмелел от мягких губ, острых зубок, игриво прикусывающих его нижнюю губу, от того, как Ален дрожал, когда он проводил своим языком по его нежному небу, как подавался ему навстречу в ритме, в котором трахал его Канда. За время поцелуя Ален успел стащить с волос Лави повязку, а сейчас пытался избавить его от куртки плеч. Лави помог ему и, чтобы не терять времени даром, стянул с себя рубаху. Отбросил куда-то ближе к двери. И решительно опустился на колени перед кроватью. Начиналось самое интересное. Книжник приник губами к груди младшего экзорциста. Поиграл языком с маленьким розовым соском. Втянул кожу под ним. Ален чуть слышно вскрикнул. Лави не смог сдержать торжествующей улыбки – завтра в синяках у Алена будут не только шея и плечи, которые несчетными поцелуями покрывал сейчас Канда. Он посмотрел вверх и встретился взглядом с темноволосым экзорцистом. Они оба остановились, вызвав у Алена обиженный хнык. Мальчишка, требуя продолжения, двинул бедрами и попытался прижать голову Лави к своей груди. В том состоянии, в которое его привели ласки старших экзорцистов, он никак не мог заметить понимающих взглядов, которыми они обменялись. А потом одновременно перешли в наступление. Канда возобновил движение, в ритм толчкам сжимая соски Алена, а Лави взял в рот его член. Несколько раз провел языком по головке, потом принялся за дело всерьез, сразу же заглатывая на всю возможную глубину.

Ален долго не продержался. Ну а кто продержится, когда с ним творят такое. С двух сторон. Лави, чувствуя, что осталось недолго, в последний раз сжал губами головку и едва не подавился хлынувшей ему в горло спермой. Кажется, Ален этого даже не заметил. Он сейчас вообще ничего не замечал. Ему было хорошо.

Канда вдруг запрокинул голову и выгнулся, приподняв тщедушное тело любовника над кроватью. Прижал его к себе как можно крепче. Пару раз дернулся, а после уткнулся лицом в зацелованную шею. И замер. Отпускать Алена он пока не торопился, да и вообще менять свое положение не собирался. Но Лави уже поднялся с колен. В голове билась одна единственная мысль: «Теперь моя очередь!» Никогда он не раздевался с такой скоростью. В одно мгновение расстегнул застежки на сапогах, в следующее – стянул с себя оставшуюся одежду и залез на кровать. Притянул Алена к себе и без всякой подготовки насадил на свой давно возбужденный член. Уокер, податливый и расслабленный после оргазма, лишь сдавленно охнул, лениво прикусив костяшки правой руки. Лави начал неторопливо двигаться, входя как можно глубже, на всю длину. Внутри у Алена было мокро и тепло. Так хорошо… Лави не выдержал, крепко прижал к себе готового каждую секунду откинуться назад мальчишку, заодно из-за его плеча наблюдая за Кандой. Тот вначале просто сидел с закрытыми глазами и не обращал на мир вокруг никакого внимания. Потом встряхнулся, явно собираясь уйти, но тут перед ним предстала ритмично вздрагивающая спина Уокера. Молочно-белая, на такой красные пятна засосов сильнее всего заметны. Лави прекрасно представлял открывшуюся японцу картину и ничуть не удивился, когда Канда на мгновение замер, разглядывая их совершенно дикими глазами, а потом плавно, одним движением подтянулся поближе и провел языком по спине Алена. Вверх – вниз. А потом вниз – вверх. А потом всосал кожу рядом с лопаткой. А потом поцеловал. И еще, и еще…

В общем, к тому моменту, когда Лави кончил, Канда был снова возбужден. Поэтому не успел книжник как следует поцеловать Алена напоследок, как у него уже забрали его сладкого мальчика.

Надо было бы, конечно, пожалеть Алена, только вот он их до этого не очень жалел. Так что Лави с чистой совестью позволил Канде снова перетянуть Уокера на себя.

Угомонились они ближе к рассвету. Просто вырубились от усталости. Лави, правда, перед тем, как соскользнуть в забытье, подумал, что не мешало бы убраться отсюда, не то… Мысль так и осталась недодуманной – в следующее мгновение ученик книжника уже спал.

Проснулся он за четверть часа до подъема от громкого хлопка дверью. И уставился прямо в расширившиеся от удивления глаза Канды. Причем поражен был японец отнюдь не его присутствием…

- Ален! Кажется, Тим очень хотел, чтобы я пришла в твою комнату! – Раздался за спиной знакомый девичий голос. Лави подскочил, как ошпаренный, и обернулся. Это было страшнее самых худших его опасений! На пороге стояла Линали. Прислонившись к дверному косяку. Скрестив руки на груди. С интересом разглядывая всех троих. Как-то подозрительно ухмыляясь. Вокруг нее жизнерадостно кружил Тимканпи.

- У тебя ко мне дело? – продолжила она. И тут же сама с собой согласилась, - Да, у тебя, определенно, ко мне дело!

Ален, до этого лежавший, уткнувшись Лави носом в грудь, бодро перелез через него и направился к Линали. Одеться или хотя бы закутаться в простыню он не удосужился.

- Ты должна мне тридцать фунтов! – довольным голосом заявил мальчишка, указывая на кровать и лежащих на ней экзорцистов.- Я выиграл! Переспал сразу с обоими. И заметь, за четыре дня до оговоренного срока!

Можно подумать, что это не он пару часов назад хныкал и стонал, когда они по очереди трахали его во все, что хоть как-то для этого подходило.

Линали склонила голову набок в театральной задумчивости. Потом вошла в комнату, прикрыв за собой дверь.

- Давай так. Ты мне – двадцать фунтов, а я – ни слова брату, о том, что сейчас здесь увидела.

Ответ замер у Алена на губах. Он, похоже, даже на минуту растерялся. Машинально почесал в затылке. А потом, жизнерадостно улыбаясь, произнес:

- С тобой приятно иметь дело!

Линали довольно хмыкнула в ответ.

Экзорцист подошел к бюро, выдвинул один из верхних ящиков, долго в нем рылся, а потом передал Линали две сильно помятые десятифунтовые бумажки.

- Кстати, Линали, ты сегодня классно выглядишь! – Ален вновь подошел к китаянке и оперся рукой о стену, явно настраиваясь на долгую беседу.

Через некоторое время Лави понял, что, похоже, сходит с ума. Всю ночь он и косоглазый отморозок Канда Юу занимались сексом с Аленом Уокером. Потом были разбужены их общей подругой и по совместительству секретарем второго лица в Ордене. Потом оказалось, что все двухнедельное представление с влажными взглядами и якобы случайными объятиями и поцелуями, которое им устроил Ален, было затеяно ради того, чтобы выиграть дурацкий спор. Тем не менее, деньги свои их Клоп так и не получил. А теперь он стоит и вовсю флиртует с девицей, которая его обдурила. Причем, абсолютно голый. Не-ет… Что-то в этом мире, определенно, пошло наперекосяк…

Хотя, с другой стороны, возвращение их прежнего Алена не могло не радовать. Потому как та гендерная неопределенность, которую он представлял собой в прошедшие две недели, была невыносима.

Видимо, Канда был занят сейчас теми же мыслями, но в отличие от Лави, тихо размышлять не имел никакого желания.

- Эй, Клоп, что происходит? – хриплым, тихим, но от этого не менее грозным голосом поинтересовался он.

- Э-э… Видишь ли, Канда… - Ален слегка растерялся и, тем самым, потерял так тщательно завоевываемое все это время внимание Линали. Она не замедлила воспользоваться ситуацией. Мило улыбнувшись троим экзорцистам и помахав на прощание двумя купюрами, китаянка выскользнула за дверь.

- Канда... – улыбка на лице Алена все еще держалась, но выглядела она сейчас несколько натянуто. И зловеще. – Ты не мог помолчать еще минуту? Я почти выбил обратно половину своих денег...

- Денег? – переспросил Лави и не замедлил почувствовать себя идиотом.

- Да, Лави, денег… - вкрадчиво, как умалишенному, повторил ему Ален, - Денег… Старых добрых английских фунтов. Вот скажите мне, в кого она уродилась такая…- нужных слов, должным образом характеризующих поведение Линали он, при всем своем запасе ругательств, не нашел. Вместо этого с силой захлопнул дверь. Попытался засунуть руки в карманы штанов, но понял, что штанов на нем нет, и чертыхнулся. Побрел обратно к кровати, по дороге пнув ни в чем неповинный стул.

- Ален… - робко позвал Лави, - Ты так жалеешь о пропавших деньгах?

- Да не в деньгах дело, Лави! – вздохнул Ален, забираясь на кровать и укладываясь между ними. – Мне обидно, что меня обвели вокруг пальца. И главное, кто? Линали! Боги мои, Линали! Меня! Хозяин бы весь остаток жизни смеялся, узнай он, как меня оставили в дураках!

- А все то, чем ты занимался две недели… - Лави замялся, - этому тебя тоже хозяин научил? Хотя нет! Не отвечай! Я не хочу этого знать! – воскликнул он, увидев на лице Алена намеренье простодушно ответить на вопрос.

- Мы встаем? Или будем спать дальше? – вдруг спросил молчавший до этого Канда.

Ален на мгновение задумался, а потом решительно притянул обоих экзорцистов к себе.

- Будем спать! И черт с ним, уставом! У нас подъем будет через час! – и, предчувствуя возможные возражения, добавил – Моя комната – мои правила!

Ну, это он зря старался. Никаких возражений, естественно, не последовало.

@темы: Третий лишний?, Аллен\Канда\Лави

Мой маленький кошмар

главная